В ночь моего 21-летия мой холодный и безжалостный Крестный отец мафии и опекун сорвал маску. Он больше не хочет, чтобы я называла его дядей. Он хочет, чтобы я стала его птичкой в клетке.
В ночь моего 21-летия мой холодный и безжалостный Крестный отец мафии и опекун сорвал маску. Он больше не хочет, чтобы я называла его дядей. Он хочет, чтобы я стала его птичкой в клетке.
